Михаил таль. Шахматист Михаил Таль – биография, карьера, достижения

Михаил Нехемьевич Таль (латыш. Mihails Tāls). Родился 9 ноября 1936 года в Риге - умер 28 июня 1992 года в Москве. Советский и латвийский шахматист, гроссмейстер (1957), 8-й чемпион мира по шахматам (1960-1961).

Заслуженный мастер спорта СССР (1960), шестикратный чемпион СССР (1957, 1958, 1967, 1972, 1974, 1978), чемпион Латвии (1953, 1965), восьмикратный победитель шахматных олимпиад в составе команды СССР, шестикратный чемпион Европы и трёхкратный чемпион мира среди студентов в командном зачёте, победитель межзональных турниров (1958, 1964, 1979), турнира претендентов (1959), участник двух матчей на первенство мира и семи матчей претендентов, победитель 44-х международных турниров, журналист, главный редактор журнала «Шахматы» (1960-1970).

Михаил Таль родился в Риге в семье Нехемия и Иды Таль, которые приходились друг другу двоюродными братом и сестрой. Согласно ряду биографов Таля, настоящим отцом Михаила, о чём знал и он, и круг знакомых, был друг семьи Роберт. В то же время вдова Таля Ангелина и дочь Жанна опровергали это. В возрасте полугода он очень тяжело переболел менингитом. Таль научился читать в три года и обладал способностями к математике (уже в пять лет перемножал в уме трёхзначные числа). В 1941 году семья Таля была эвакуирована в село Юрла (сейчас - Коми-Пермяцкий округ Пермского края). В Юрле они прожили до 1945 года. Когда ему было семь лет (по другим данным - десять), отец научил его играть в шахматы.

Таль учился в Рижской средней школе № 22 и одновременно посещал шахматный кружок рижского Дворца пионеров, где его тренером был кандидат в мастера Янис Крузкопс. В 13 лет - участник юношеской сборной команды Латвийской ССР; в 17 - чемпион республики. На командном чемпионате СССР (1953) разделил 1-2-е место на 2-й доске и получил право на матч за звание мастера спорта СССР, который выиграл (1954) у многократного чемпиона Белоруссии В. Сайгина. В 1955 занял 1-е место в полуфинале 23-го чемпионата СССР и дебютировал (1956) во всесоюзном первенстве: 5-7-е место.

Осенью 1956 года Таль разделил 5-6 места в полуфинале всесоюзного первенства, и в следующем году снова принял участие в финальном турнире (24-м чемпионате СССР). На старте Таль одержал несколько побед, в том числе над участником матча на первенство мира Бронштейном. В середине турнира он проиграл две партии и немного отстал, но на финише в личной партии победил одного из лидеров, Кереса и возглавил таблицу вместе с Бронштейном и Толушем. В последнем туре Таль и Толуш играли между собой и Таль выиграл, проведя эффектную атаку. Поскольку Бронштейн сыграл последнюю партию вничью, Таль стал чемпионом страны. За этот успех ему было присвоено звание гроссмейстера. Игру Таля отличали агрессивный стиль и готовность идти на риск, что привлекало болельщиков.

Последующие выступления Таля - первенство мира среди студентов (1957) и чемпионат Европы (1957) - также прошли успешно. 25-й чемпионат страны (1958) вновь завершился победой Таля. На межзональном турнире в Портороже Талю было необходимо не только попасть в шестёрку, но и занять не ниже второго места среди советских гроссмейстеров, поскольку по решению ФИДЕ в турнире претендентов не могло участвовать больше четырёх шахматистов от одной страны, а Керес и Смыслов это право уже обеспечили. Таль занял первое место с 13½ очками из 20, проиграв только Матановичу и опередив на пол-очка Глигорича и на очко Бенко и Петросяна. В том же турнире шестое место занял пятнадцатилетний . Право бороться за звание чемпиона мира Таль подтвердил на 13-й олимпиаде в Мюнхене, показав абсолютно лучший результат: 13½ очков из 15 (1958), 26 чемпионате СССР в 1959 (2-3-е место) и на международном турнире в Цюрихе - 1-е место, 1959. В турнире претендентов (Блед - Загреб - Белград (Югославия), 1959) Таль одержал победу (20 из 28, Таль выиграл микроматчи у Смыслова, Глигорича, Фишера, Ф. Олафссона и Бенко, сыграл вничью с Петросяном и проиграл микроматч только Паулю Кересу) и завоевал право на матч с чемпионом мира.

Матч за звание чемпиона мира на большинство из двадцати четырёх партий стартовал 15 марта 1960 года в театре имени Пушкина в Москве. До этого матча Таль и ни разу не играли друг с другом. Таль выиграл первую же партию, затем последовали несколько ничьих. Шестую и седьмую партию также выиграл Таль, причём шестую - благодаря некорректной жертве коня за пешку. В следующих двух партиях победу одержал Ботвинник. Важной стала одиннадцатая партия, которую Таль выиграл в классической манере, постепенно наращивая позиционное преимущество и затем сильно проведя эндшпиль. Затем последовала серия ничьих, наконец в семнадцатой партии Таль пошёл на обострение и в цейтноте Ботвинник просмотрел тактический удар. Преимущество Таля снова выросло до трёх очков и он довёл матч до победы. После ничьей в двадцать первой партии 7 мая матч закончился досрочно со счётом 12½:8½ (6:2 по победам).

Таль стал самым молодым чемпионом мира (только в 1985 году его рекорд превзошёл Каспаров). Нового чемпиона в Риге встретили толпы людей. Успех Таля объясняли тем, что он навязывал Ботвиннику неудобные для него позиции, вынуждая сходить с проложенных рельс. Ради усложнения игры Таль шёл на материальные жертвы или на ухудшение позиции, но за доской это неоднократно срабатывало, Ботвинник выбирал неоптимальные продолжения, чем Таль пользовался.


В качестве чемпиона Таль выступил на 14-й олимпиаде в Лейпциге (1960) и победил на международном турнире в Стокгольме (1961). В матче-реванше Таль уступил отлично игравшему Ботвиннику (проиграл 10 партий, выиграл лишь 5).

В течение 1961 года Таль выиграл очень сильный турнир в Бледе (14½ из 19; Фишер, которому Таль проиграл единственную партию, отстал на очко, Керес, Петросян и Глигорич - на два) и разделил с Васюковым 4-5 места в очередном чемпионате СССР. Как экс-чемпион Таль был допущен в турнир претендентов в Кюрасао, но болезнь не позволила ему составить конкуренцию. За два месяца до турнира Таль перенёс операцию на почках, а после трёх кругов, когда Таль имел три победы при восьми ничьих и десяти поражениях, он выбыл из турнира. В 1962 году Таль был включён вторым запасным в советскую команду на олимпиаде в Варне и занял первое место на своей доске (+7 -0 =6), а также разделил 2-3 места в чемпионате СССР (выиграл Корчной). В следующем году Таль выиграл мемориал Асталоша в венгерском Мишкольце и комментировал матч между Петросяном и Ботвинником.

В начале нового претендентского цикла (1964-1966) Таль разделил 1-4 места со Смысловым, Спасским и Ларсеном в межзональном турнире, что позволило ему выйти в матчи претендентов (эта система сменила турниры претендентов). Таль досрочно обыграл Портиша (5½:2½) и с большим трудом - Ларсена (5½:4½, в решающей партии Таль в дебюте пожертвовал фигуру и Ларсен не нашёл правильной защиты). В финальном матче против Спасского Таль проиграл 4:7.

Таль обладал блестящим даром с невероятной быстротой взламывать внешне неприступные крепости. Как? Конечно же, с помощью жертвы!

Михаил ТАЛЬ – Лайош ПОРТИШ



К позиции черных не подступиться. Если позволить им рокировать, придется долго маневрировать. Но это не в духе Таля. Ведь он, мятежный, просит бури…
15.c4! (грубое позиционное ослабление – так сказали бы комментаторы, если бы черные выиграли) 15...Nb4 16.Rxe6+! После этой жертвы ладьи белые в варианте с сильнейшими ходами с обеих сторон должны… сделать ничью! Вот только Портиш об этом не знал.
16...fxe6 17.Qxe6+ Kf8 (надежнее 17...Kd8!) 18.Bf4 Rd8 19.c5 Nxd3! (до поры до времени Лайош играет точно; к мату вело 19...Qa5 20.Re1!) 20.cxb6 Nxf4 21.Qg4 Nd5 22.bxa7. И вновь одна из пешек Таля прорывается к полям превращения! Поэтому материальный перевес черных пока значения не имеет.
22...Ke7? (позже нашли 22...g6! с хорошими шансами у черных) 23.b4!! Ну скажите, как можно человеку в здравом уме предвидеть такие бесовские ходы?


23...Ra8? (23...Nc7!) 24.Re1+ Kd6 25.b5! Rxa7 (25...Rhd8 26.b6! Nxb6 27.Qf4+ Kd7 28.Rb1+/–) 26.Re6+ Kc7 27.Rxf6! Черные сдались.

6.

И вновь, чтобы не позволить сопернику увести короля из центра, Талю приходится отдавать материал. На этот раз целого ферзя!

Михаил ТАЛЬ – Ганс Иоахим ХЕХТ
Варна, олимпиада 1962



18.e5 b5 19.exf6! (предшественник Таля в данной комбинации – Лилиенталь, который в 1934-м похожим образом одолел Капабланку) 19...bxa4. Сильнее 19...0–0!, но кто же мог предвидеть феерический 21-й ход белых? Это было выше человеческих сил.
20.fxg7 Rg8 21.Bf5!! Конгениально! В вариантах у черных на миг получается чистый лишний ферзь, но они неизбежно проигрывают. Чтобы спасти короля, приходится отдать слишком много.
21...Nxh4. К красивому финалу вело 21...Qxc4 22.Rfe1+ Qe6 23.Rxe6+! fxe6 24.Bxg6+ Kd7 25.Rd1+ Kc7 26.Bg3+ Kb6 27.Rb1+ Ka6 28.Bd3+ Ka5 29.Bc7#! А 21...Qxf5 – всего лишь к худшему окончанию: 22.Nd6+ Kd7 23.Nxf5 Nxh4 24.Nxh4 и т.д.
22.Bxe6 Ba6 23.Nd6+ Ke7 24.Bc4! Rxg7 25.g3 Kxd6 26.Bxa6 Nf5 27.Rab1. Получился эндшпиль, в котором белый слон явно сильнее черного коня. Вскоре Таль довел партию до победы.

7.

«Досталось» от восьмого чемпиона и седьмому! Василий Васильевич считал варианты лучше своего предшественника, но все же не так хорошо, как молодой наследник чемпионского титула.

Василий СМЫСЛОВ – Михаил ТАЛЬ
Спартакиада народов СССР 1964



24...Qe2! (жертва ферзя за… лучший эндшпиль!) 25.Rxe2 Rxe2 26.Qxe2. «С Талем лучше играть плохой эндшпиль, чем хороший миттельшпиль!» – резонно решил виртуоз эндшпиля и оказался не прав. После 26.Qc1 Rg2+ 27.Kf1 Rxh2 28.Ne1 Bd5 возникала иррациональная позиция, в которой белым трудно ввести в бой свои фигуры. А их король в опасности…
26...Bxe2 27.Nb2 gxf5 28.Re1 Bh5 29.Nc4 Nxc4 30.bxc4 Re8 31.Kf2 Rxe1 32.Kxe1. Теперь самое время вновь вспомнить о «прославленной технике» Таля! Обратите внимание, как изящно он переиграл самого Смыслова на его поле.
32...Kf8 33.Kd2 Ke7 34.Ne1 a6 35.a4 (иначе черные прорвутся путем b6-b5) 35...a5 36.Kc2 Be8 37.Kb3 Bc6 38.Ka3 Kf6 39.Kb3 Kg6 40.Ka3 Kh5 41.h3. Чтобы не пустить в свои владения черного короля, приходится создавать новую слабость.
41...Kg6 42.Kb3 Kg7 43.Ka3 Kf6 44.Kb3. Кажется, белые построили неприступную крепость. Но их подводит кодекс! После хода соперника надо непременно делать свой. Даже если он проигрывает…


44...Be8! (вперед на поле d1; за белых хочется… подпрыгнуть на месте и пережать кнопку часов, но увы!) 45.Ng2. Еще один цугцванг возникает после 45.Nf3 Bh5 46.Ne5 Bd1+ 47.Ka3 Ke6 48.Nc6 Bc2 49.Ne5 h6 50.g4 Bd1!
45...Bh5 46.Kc2 Be2 47.Ne1 Bf1 48.Nf3 (после 48.h4 черные возвращают слона на c6 и затем ведут короля на g4) 48...Bxh3 49.Ng5 Bg2 50.Nxh7+ Kg7 51.Ng5 Kg6 52.Kd2 Bc6 53.Kc1 Bg2 54.Kd2 Kh5 55.Ne6 Kg4. Прорыв короля черных завершает борьбу.
56.Nc7 Bc6 57.Nd5 Kxg3 58.Ne7 Bd7 59.Nd5 Bxa4 60.Nxb6 Be8 61.Nd5 Kf3 62.Nc7 Bc6 63.Ne6 a4 64.Nxc5 a3 65.Nb3 a2 66.Kc1 Kxf4 67.Kb2 Ke3 68.Na5 Be8 69.c5 f4 70.c6 Bxc6 71.Nxc6 f3 72.Ne5 f2. Белые сдались.

8.

Таль «придумал» целый ряд атакующих маневров, которые после него стали применяться повсеместно. Прежде всего, речь – о сицилианской защите.

Михаил ТАЛЬ – Бент ЛАРСЕН
Блед, матч претендентов 1965



16.Nd5! После Таля такие «навесы» в сицилианке стали стандартным компонентом шахматного образования. Кстати, в данной ситуации эта жертва носит крайне спорный характер. Не факт, что она объективно корректна. Впрочем, не буду повторяться…
16...exd5 17.exd5 (белые слоны грозно нацелились на позицию черного короля; комбинация Ласкера уже является реальной угрозой) 17...f5?! Конечно, Ларсен видел ее, например, в случае 17...Nc5 следовало 18.Bxh7+! Kxh7 19.Qh5+ Kg8 20.Bxg7! Kxg7 21.Qh6+ Kg8 22.g6 fxg6 23.Qxg6+ Kh8 24.Qh6+ Kg8 25.Rhg1+ Kf7 26.Qg6#, однако избрал не лучший способ защиты. После 17...g6! аналитики не смогли найти за белых путь не только к выигрышу, но и к ничьей.
18.Rde1 Rf7? После правильного 18...Bd8! не выигрывает комбинация 19.Bxg7 Kxg7 20.Qh5 ввиду 20...Rg8! Таль собирался играть 19.Qh5 Nc5 и только здесь жертвовать слона на g7. Анализ – как всегда, спокойный и ПОСЛЕ партии – показывает, что и в этом случае черные успешно отбивались.


19.h4! (вскрытия королевского фланга черным не избежать; дальнейшее для Таля уже несложно) 19...Bb7 20.Bxf5 Rxf5 21.Rxe7 Ne5 22.Qe4 Qf8 23.fxe5 Rf4 24.Qe3 Rf3 25.Qe2 Qxe7 26.Qxf3 dxe5 27.Re1 Rd8 28.Rxe5 Qd6 29.Qf4 Rf8 30.Qe4 b3 31.axb3 Rf1+ 32.Kd2 Qb4+ 33.c3 Qd6 34.Bc5! Очередная шутка гения комбинации.
34...Qxc5 35.Re8+ Rf8 36.Qe6+ Kh8 37.Qf7! Черные сдались.

Он прекрасно подходил под стереотипы гения: горящий взгляд, небрежность во внешнем облике, полная концентрация на самом главном и невнимание к мелочам жизни. Михаил Таль занимал мировой трон очень короткий срок, но до сих пор считается настоящим гением шахмат, олицетворением высшего их смысла как игры, основанной как на азарте, импровизации, озарении, так и на методичном просчете вариантов.

Главным же его человеческим достижением стало то, что он до конца сохранял оптимизм и доброжелательность к окружающим, несмотря на страдания и недуги, сопровождавшие его всю недолгую жизнь.

Не как все

Неординарность сопровождала его с рождения - правая рука была трехпалой, которую друзья шутя называли доказательством инопланетного происхождения Таля. Более практичные биографы видят причину такой аномалии в том, что его родители были кровными родственниками - двоюродными братом и сестрой, что чревато генетическими сбоями.

Родился Михаил Таль 9 ноября 1936 года в Риге, в семье врачей. Как он говорил потом: «Я с судьбой играл черными фигурами». Первый её ход был опасным: спустя полгода после рождения мальчик заболел инфекцией, похожей на менингит. Родители, как медики, понимали мизерность шансов на выживание, а еще они знали, что подобное воспаление воздействует на мозг неожиданным образом, иногда многократно усиливая эффективность его работы при удачном исходе болезни. Ребенок выжил.

Укороченное детство

К пяти годам он мог перемножать в уме трехзначные числа, а читал уже с трехлетнего возраста. Войну семья Талей провела в эвакуации, в Пермском крае. В школу мальчика приняли сразу в третий класс, а в Рижский университет, на филологический факультет, Михаил Таль был зачислен, в виде исключения, с 15 лет.

Память Таля была феноменальной. Паренек дословно воспроизводил тексты книги, которую, как казалось окружающим, он бегло просматривал за минуты. Та информация, которую он считал особо ценной, оставалась в его памяти навсегда.

При этом Михаил не считал себя вундеркиндом. Его мальчишеские интересы не отличались от увлечений сверстников - он любил играть в футбол и проводил много времени, бегая с мячом, несмотря на рано обнаруженную патологию в работе почек. Но постепенно в его жизни появился главный смысл - шахматы.

Начало пути

В 6 лет Михаил Таль, биография которого теперь навсегда будет связана с этой древней игрой, впервые увидел доску с фигурами. Случилось это, когда ребенок был на работе у отца и ждал в приемной его врачебного кабинета. Пациенты проводили время за игрой в шахматы, ожидая приема. Отец показал ему, как ходят фигуры, и познакомил с основными правилами. Сначала мальчик отнесся к игре спокойно. Азарт, которым потом отличался будущий чемпион по шахматам, вскипел в нем, когда в 9 лет он получил от приехавшего в гости двоюродного брата «детский мат».

С 10 лет он стал ходить в шахматный кружок при рижском Дворце пионеров. В 12 лет он получил 2-й разряд, в 14 - первый, в 17 лет он стал мастером. Первый шахматный педагог Таля - Янис Крузкопс- - сам был сторонником комбинационной, активной игры. В случае с Михаилом это наложилось на выдающиеся способности и огненный темперамент. Таль-шахматист никогда не боялся рискованных продолжений, усложняющих позицию. Легендарные «некорректные» жертвы Таля - тоже во многом родом из его «пионерского» детства.

Учитель литературы

Интерес к изучению литературы и истории, очевидно, возник у Михаила под влиянием матери - Иды Григорьевны, в юности имевшей знакомство с Эренбургом, Пикассо, другими гуманитариями. Темой дипломной работы, после защиты которой из университета был выпущен молодой педагог Михаил Таль, была «Сатира и юмор в произведениях Ильи Ильфа и Евгения Петрова». Очевидно, что блистательное чувство юмора, присущее Талю, отмечаемое всеми - и давно знавшими его людьми, и едва знакомыми - имело солидную основу.

После получения диплома он проработал некоторое время в школе, но к тому времени основной профессией стали шахматы. Филологическая подготовка очень помогала Талю в его занятиях журналистикой, в частности, когда он редактировал издававшийся в Риге журнал «Шахматы», высоко ценившийся по всему миру.

Салли

В его игре всегда искали отпечаток влияния сверхъестественных, демонических сил - слишком уж ярким, неординарным, полным риска, безграничной фантазии и непредсказуемых интуитивных озарений был стиль Михаила Таля. Проигравшие искали объяснение своих неудач в гипнотическом взгляде мастера, в его экстрасенсорных способностях. У тех, кто знал Михаила поближе, эти попытки вызывали улыбку - дело было в другом.

Просто Таль-шахматист был порождением его общего отношения к жизни. Стремление поскорее добиться успеха, познать всю полноту ощущений, несдержанность в желаниях и средствах для их воплощения сопровождали его всю жизнь.

Когда шла подготовка к важнейшему поединку с Ботвинником, решавшему судьбу звания чемпиона мира, он проводил целую операцию по завоеванию сердца рижской красавицы Суламифь Ландау. Обе цели были достигнуты: Салли стала его женой, а он - чемпионом мира.

Путь на Олимп

Стремительное восхождение Таля к шахматной вершине, так же как и скорое обретение им приставки экс- к своему титулу чемпиона мира, - легендарные страницы в мировой В 1957 году молодой рижанин становится чемпионом СССР по шахматам, опередив маститых Давида Бронштейна и Пауля Кереса - претендентов на мировую корону. В будущем он еще 5 раз выигрывал всесоюзный чемпионат по шахматам.

Следующими этапами пути на шахматный Олимп стали международные турниры. Последовали победы в межзональном турнире претендентов в Портороже, в Словении (1958) и на 13-й шахматной олимпиаде в Мюнхене (1958). Таль выиграл международный шахматный турнир в Цюрихе (1959) и проходивший в том же году в Югославии турнир претендентов, среди которых были все тогдашние звезды в этом виде спорта: Смыслов, Глигорич, Петросян, Ф. Олафсон, Керес и пятнадцатилетний

Матч с за звание чемпиона мира проходил с 15 марта по 7 мая 1960 года и закончился досрочной победой 24-летнего Таля, выигравшего 6 партий, проигравшего 2 и первым достигшего 12 с половиной очков.

Самый молодой чемпион мира

Молодой и харизматичный, остроумный и интеллигентный, обладавший невиданно смелым и энергичным стилем игры Таль стал кумиром любителей шахмат по всему миру. Когда у профессиональных мастеров прошло удивление от неожиданного появления «выскочки», когда они узнали поближе нового чемпиона, чувство симпатии к нему стало повсеместным и всеобщим. Даже известный среди гроссмейстеров и шахматной публики мизантроп и социопат легко проводил целые сутки наедине с Талем, играя блиц.

В Риге Таля встречала огромная толпа, от вокзала на руках несшая машину с молодым чемпионом. Он охотно встречался с любителями шахмат разных возрастов в Риге и по всему Союзу. Скоро в СССР осталось мало тех, кому незнакома была бы фамилия Таль. Михаил Нехемьевич заслужил уважение еще и тем, что не поменял место жительства даже в самые суровые времена, никогда не позволял себе огульно охаивать ту страну, где он родился, хотя смелость его высказываний за рубежом вызывала постоянный интерес к нему со стороны госструктур - одно время он был невыездным.

Последующая жизнь

В ход подготовки к матчу-реваншу с Ботвинником весной 1961 года вмешалось обострение почечных проблем Таля. Ему предлагали даже просить о переносе матча, но он из уважения к сопернику соглашался на все условия Ботвинника. В результате Таль оказался не готов к новой борьбе за титул и проиграл.

Впоследствии он неоднократно вступал в борьбу за мировую шахматную корону, но безуспешно. Он участвовал в команде А. Карпова при подготовке его к матчам с Корчным и Фишером, внеся существенный вклад в обретение им чемпионского звания.

Несмотря на усиливающиеся проблемы со здоровьем, он не хотел снижать темпа жизни. После рождения сына, развода с Салли, второго и третьего брака, рождения дочери он оставался дорогим человеком для всех, с кем встречался на жизненном пути, ведя себя с женщинами бесхитростно и просто. Он не хотел лишаться простых и естественных удовольствий - вкусной, но вредной еды, хорошего спиртного, много курил... Правда, иногда это объяснялось необходимостью заглушать постоянную боль. Для снятия болевых ощущений приходилось прибегать и к сильным лекарственным средствам.

Ушел непобежденным

В 1988 году М. Таль выигрывает мировой чемпионат по шахматам с укороченным регламентом и становится первым чемпионом мира по блицу. В его творческой биографии в 1970-80 годы были периоды, когда беспроигрышная серия в различных турнирах насчитывала 90 партий подряд, что является впечатляющим достижением для любого мастера.

Последнюю официальную партию на турнирах по классическим шахматам Таль тоже выиграл, случилось это 5 мая 1992 года в Барселоне, противником его был Владимир Акопян. А незадолго до смерти он буквально сбежал из больницы, чтобы участвовать в чемпионате Москвы по блицу, где выиграл у тогдашнего чемпиона мира Гарри Каспарова. Это был его последний шахматный турнир. Он ушел из жизни 28 июля 1992 года.

Михаил Нехемьевич Таль остался в истории не только гениальным шахматистом, одним из последних романтиков этой древней игры, но и выдающимся по своим личным качествам человеком, о котором хранят добрую память множество людей у нас и за рубежом.

Таль Михаил Нехемьевич (1936-1992) - русский спортсмен, шахматист, 8-й чемпион мира по шахматам, международный гроссмейстер (1957), заслуженный мастер спорта (1960). Чемпион мира (I960- 61), шестикратный чемпион СССР (1957-78), журналист.

Рос гениальным ребенком. Уже в семь лет умножал трехзначные цифры и был способен слово в слово повторить лекцию отца - известного в Риге врача. Обучение начал с третьего класса. В 15 лет получил аттестат зрелости и поступил на филологический факультет Рижского университета.

В шахматы Михаил начал играл с десяти лет. В 17-летнем возрасте стал чемпионом Латвии, а в 21 год победил на чемпионате СССР (1957). Для его игры были характерны быстрота мышления, точность расчетов вариантов, головоломные комбинации с каскадом жертв. В 1958 г. уверенно лидировал на межзональном турнире в Портороже (Югославия) и получил право на участие в мировом первенстве. Особенно успешно провел партии в Югославии, где еще при жизни спортсмена его именем назвали несколько шахматных клубов. В 1959 г. победил на турнире претендентов, который проходил в трех городах - Бледе, Загребе, Белграде. Таль набрал 20 очков из 28 возможных и опередил в финале своего соперника - П. П. Кереса - на полтора очка.

В 1960 г. в Москве провел матч на первенство мира с М. Ботвинником, выиграл его с результатом 12,5: 8,5. и стал восьмым в истории и самым молодым чемпионом мира. Через год (1961) состоялся матч-реванш между Ботвинником и Талем. К поединку последний оказался не готов психологически и проиграл его со счетом 8: 13.

В 1961 г. завоевал победу на крупном международном турнире в Бледе. В течение почти четверти века (1962-85) шахматист оставался в числе претендентов на мировое первенство. Свою спортивную карьеру успешно совмещал с журналистской деятельностью. Снялся в научно-популярном фильме "Семь шагов за горизонт" (1969), в котором рассказывалось о его сеансе одновременной игры вслепую на 10 досках с шахматистами - перворазрядниками.

Таль был победителем около 40 международных турниров, 8 раз в составе сборной СССР стал лидером Всемирных шахматных Олимпиад (1958-1982). В 1988 г. выиграл первый неофициальный чемпионат мира по блицу (каждому шахматисту давалось по 5 минут на завершение партии), обыграв чемпиона мира Г. Каспарова и экс-чемпиона мира А. Карпова.

Являлся главным редактором журнала "Шахе" в Риге с 1960 по 1970 г. В последние годы жизни спортсмен тяжело болел, но это не сказывалось на качестве его игры, которая стала еще более профессиональной. За достижения в области шахмат Таль был награжден орденами "Знак почета" (1960) и Дружбы народов (1981).

Краткий биографический словарь

"Таль Михаил" и другие статьи из раздела

Салли Ландау и Михаил Таль

Вилрейк, тихий район Антверпена. Здесь, на затерянной среди старых каштанов улице, в квартире, слишком большой для одного, за плотно зашторенными окнами живет Салли Ландау, любимая жена великого Михаила Таля. Но внешнее благополучие обманчиво - в душе Салли так и не покинула свою Россию, так и не распрощалась с печальными воспоминаниями любви и разлуки. Так и не рассталась с Мишей. Да и сам Таль не смог ее отпустить - каждую ночь он приходит к своей жене во сне…

Я родилась в очень бедной семье в Витебске, на родине Шагала. На свет появилась синюшная и бездыханная - три часа врачи приводили меня в чувство, пока я, ко всеобщему облегчению, наконец-то не ойкнула. Меня тут же отдали на воспитание бабушке с дедушкой, так как родители-артисты постоянно разъезжали с театром. Когда началась война, Витебск страшно бомбили. Жители бежали кто куда, и бабушка, подхватив меня на руки, понеслась в обезумевшей толпе на вокзал. Помню, как едва втиснулись в товарный вагон среди мешочников, солдат, орущих и стонущих людей. Помню давку. Духоту. Крики. Плач. Родители в то время гастролировали в Харькове, и мы никак не могли их предупредить о поспешном бегстве. Бабушка то и дело приговаривала: «Мама с папой нас обязательно найдут», но для меня эти слова были пустым звуком. Ведь бабушку я называла мамой, а родную мать видела эпизодически. Вот и удивлялась: почему она говорит мне о второй маме? Бабушка рядом, значит, все будет хорошо... Поезд мчался в далекую Сибирь.

В шесть лет я поступила в музыкальную школу в Ташкенте, и папа на радостях купил мне стакан газированной воды - огромный подарок! Пока родители были в театре, я убиралась в доме, а потом садилась на подоконник и пела на весь двор. Под окнами собирались дети, взрослые и хлопали. Иногда папа с мамой брали меня с собой на «левые концерты», и я пела с оркестром. Конечно, чувствовала себя взрослой, даже замечания делала аккомпаниатору: «Дядя Шварц, не та тональность, на одну ноту выше, пожалуйста… Спасибо».

Однажды мама дала мне хлебные карточки, чтобы я пошла за пайком на всю семью. И вот стою я в очереди и обращаю внимание на нищую старушку. Так мне ее стало жалко, что я вышла из очереди и протянула ей карточки. Все до единой.

Дома, естественно, мама устроила мне разнос, даже поколотила в сердцах. Но наказание было прервано внезапным визитом той самой старушки. Оказывается, она всю дорогу шла за мной следом.

«Я за эту девочку буду молиться всю свою жизнь», - сказала она маме, протягивая карточки. Вот уж не знаю, не молитвами ли той несчастной, но я не единожды избежала смерти…

Война кончилась. После долгих мытарств по стране вы оказались в Вильнюсе, сумели не растерять свой дар. Работали в Русском драматическом театре, затем в Рижском ТЮЗе. Стали популярной артисткой, певицей. Выступали на эстраде.

Чудесное было время. Самой давать себе оценку как-то неловко, но позволю себе дерзость признаться, что в те годы я обладала яркой внешностью. За огненно-рыжие локоны и золотистые глаза меня прозвали Суламифь. У меня было множество ухажеров, я постоянно получала предложения руки и сердца… но всем отказывала. Обо мне ходила слава свободолюбивой девушки, обладающей непокорным нравом. Но я, конечно, не лишала себя удовольствия посещать светские мероприятия. И вот однажды друзья позвали меня встретить Новый год в роскошном ресторане «Астория» - в те годы главном богемном местечке Риги, известном своей дороговизной. В «Астории» в ту памятную ночь 59-го я и познакомилась с Михаилом Талем.

- Какое впечатление он на вас произвел?

Никакого. Друзья, точно сговорившись, представляли мне его весь вечер: «Знакомься, это наш знаменитый Михаил Таль...», «Наш будущий чемпион мира...», «Наш живой гений...» Конечно, я слышала о существовании известного шахматиста, но для меня он сам, как и его регалии, был пустым звуком. Я ведь тоже была любима и популярна, к тому же избалована вниманием мужчин. Что мне эти эфемерные, далекие шахматы и будущий чемпион?..

Новогодний праздник шел весело, все танцевали, смеялись. Под утро беспечно разбежались по домам, а через несколько дней мне позвонил приятель. Он сказал: «Знаешь, ты очень понравилась Талю» и передал мне от него приглашение зайти в гости. Так я впервые переступила порог его удивительного дома, познакомилась и с родителями Миши - Идой и Робертом.

Сразу стало понятно - вся любовь здесь сосредоточена на обожаемом сыне. Ему потакали во всем, и, как я узнала позже, не случайно - родители любили его так, как любят больного ребенка, сумевшего пережить смертельный недуг.

Встреча наша проходила трудно. Все смущались, не зная, на какую тему вести беседу, слова звучали дежурно и фальшиво. И вдруг Миша обращается ко мне: «Говорят, вы прекрасно поете, Салли. Пожалуйста, спойте что-нибудь для нас».

Я пожала плечами. Села за рояль. Сыграла наугад «Элегию» Рахманинова. Пока играла, Миша не сводил с меня глаз, полных удивления и восхищения. Думали ли мы тогда, что эта дивная мелодия станет нашим лейтмотивом на всю оставшуюся жизнь? Куда бы ни забрасывала нас судьба, Миша всегда дозванивался до меня с другого конца света, больной, окруженный женщинами, новыми семьями, и начинал разговор именно с этих слов из рахманиновской «Элегии»: «Я сказал тебе не все слова...»

А что потом?

Миша стал в буквальном смысле бомбить меня по телефону. Мы начали встречаться. Он действительно оказался таким, как его представляли друзья, - удивительным, необыкновенным, гениальным.

Мише было безразлично, что у меня есть свой мир, профессия, театр, репетиции. Как-то раз утром он запер на ключ входную дверь и в ультимативной форме заявил: больше в театр меня не пустит, работать не позволит, чтобы у меня не было уважительных причин не сидеть с ним круглые сутки. Я рассмеялась. Подумала, шутит. С улыбкой ответила: не отпустит - поссоримся всерьез и надолго. Но он как будто не слышал меня вовсе и вроде как не боялся моих угроз. Тогда я более жестко пояснила: мне важна личная независимость, моя работа, музыка. Это мой воздух, моя душа, и я не собираюсь от этого отказываться ни при каких обстоятельствах! «Даже ради меня?» - уточняет. «Да, - отвечаю, - даже ради тебя».

Тогда Миша подошел к аптечке, выгреб оттуда какие-то таблетки: «Смотри, если ты не сделаешь, как я прошу, - все их выпью. А не подействуют - выброшусь из окна». Я ударила его по руке, таблетки рассыпались: «Раз пошел такой разговор - уходи прочь. Немедленно. Навсегда уходи». То ли я испугалась, то ли действительно пошла на принцип, но полное растворение в другом человеке, любовное рабство - все это было не по мне.

- И он ушел?

- А вы?

А я отправилась на репетицию в театр как ни в чем не бывало. В голове, правда, все время стучало: между нами все кончено. Миша потом уехал на турнир, я - с труппой на гастроли... До меня доходили слухи, что Миша занял в Швейцарии первое место, что у него связь с пианисткой Беллой Давидович, и вроде как дело идет к свадьбе…

И вот одним прекрасным вечером наш общий с Мишей друг посетовал: «Зря ты бросила Таля». Меня его слова задели. И я ни с того ни с сего вдруг как выдам: «Да ну, пустяки все это! Мне стоит лишь позвонить - и Таль бросит все и тотчас же примчится!» Собеседник хмыкнул: «Вряд ли. Теперь у него вроде как другая жизнь начинается, чего ему к тебе мчаться?»

А я уже завелась, даже заключаю какое-то детское пари. Приятель соглашается. Я набираю Мишин номер. Слышу его голос и, будто ничего страшного между нами не случилось, говорю: «Я с театром на гастролях в Вильнюсе. Приедешь?»

И Миша приехал.

- И вы поженились?

Я не хотела терять свободу, превращаться в обыкновенную шахматную жену… Но Миша так организовал наш брак, что я об этом узнала в самую последнюю минуту. Раньше после подачи заявления в загс надо было ждать три месяца. Поэтому когда мы собрались с Мишей отправиться в эту общественную организацию, я рассчитывала, что впереди у меня будет много времени, что все произойдет не скоро.

После того разговора Миша стал невыездным. Пожалуй, тогда он впервые растерялся: как это так, ведь он привык контролировать свою жизнь, точно шахматное поле, и вдруг такой форс-мажор на ровном месте! Да и в моем лице он впервые встретил непокорную своей гениальной логике фигуру. Миша вообще не ощущал разницы между шахматами и жизнью. Вернее - путал одно с другим. Фигурки на доске были для него абсолютно живыми, настоящими, иногда более реальными, чем окружавшие его люди. И он верил, что доска эта, впрочем, как и сама жизнь с людьми, находится под его контролем. Он может передвигать фигуры по своему усмотрению. Обо мне как-то сказал: «Не забывай, для меня ты навсегда - самая главная фигура. Королева. Такими, как ты, нельзя жертвовать. И разменивать нельзя».

Складывалась сложная ситуация - Мише надо принимать участие в международных турнирах, а он не может никуда выехать. Тогда у Иды и родилась авантюрная идея - а что, если я сама подам на развод? Мало того, она даже предложила мне написать для достоверности покаянное письмо и взять всю вину на себя - дескать, я очень плохая жена, все время в театре, на эстраде, работаю и работаю, совсем забросив свои домашние обязанности. Трудно со мной Мише, поэтому я прошу развода, ибо не в состоянии создать нормальную семейную жизнь.

- Неужели вы написали?

Написала. А потом мы вдвоем пошли и подали документы на развод. Мне казалось, что так будет лучше для Миши - я его освобожу от «треугольника», он получит возможность вновь выезжать за рубеж и играть за честь страны.

- Каким Таль был в быту?

Мише собственная внешность была абсолютно безразлична. Он забывал, что надо следить за собой, стричь волосы, ногти, даже мыться. Я сама включала ему воду, делала пену и чуть ли не пинками заталкивала в ванную, а он стоял, растерянный, и спрашивал: «А в какой последовательности мне надо мыться?»

Как-то Миша пожаловался на то, что ему тяжело ходить: «Едва передвигаю ноги! Так болят, не могу двигаться без боли!» Я посмотрела вниз и… рассмеялась. Миша перепутал ботинки, надел разные, по-моему, даже не свои. Если ему надо было позвонить, он заходил в будку, выкладывал все из карманов на полочку - деньги, ключи, паспорт. Звонил, говорил, затем выходил, благополучно забыв про свои вещи. Его потом вызванивали незнакомые люди и предлагали вернуть паспорт в обмен на автограф. Он мог сорваться и поехать на Камчатку играть в шахматы с пионерами. Таль вообще постоянно пребывал в своей особенной внутренней вселенной. Однажды он сказал мне, что шахматы - это его мир, не крепость, не дом, а мир, без которого он не мог существовать. Думаю, все его несуразности - прямое следствие этого.